Притягательность жанра dark ambient для музыкантов настолько сильна, что способствует и по сей день появлению бессчетного числа проектов, среди которых на один нетривиальный и яркий приходятся десятки, а порой и сотни, невнятных экспериментов. Поэтому я с осторожностью воспринял информацию о новом альбоме ANTHESTERIA, особенно когда мне он был отрекомендован как стилистически похожий на дебютную работу RITUAL FRONT, также выпущенную на лейбле Der Angriff. Весьма интригующим оказался тот факт, что издан он был в двух вариантах: первый - для России и СНГ - в стеклянном, второй - для распространения за рубежом, в картонном ароматизированном digipak, о котором и пойдет речь. Первый же трек ("Psalm Of Aeolus") заставил меня насторожиться, как только раздались звуки арфы, клавишных и труб: неужели мне попался очередной клон DARGAARD? Но дальнейшее звучание, постепенно развиваясь, вызвало ассоциации скорее со STOA и ARCANA. Сменяя гулкий звон и вибрации "*Ashen Season", переплетающиеся с партиями смычковых струнных и легкими вкраплениями клавишных, мощной поступью поднимается "Ona", похожий на работы SOPHIA, наполненный мотивами из области martial/darkwave, на котором приглашенный MRZ из MAJDANEK WALTZ зачитывает строки, рефрен из которых "Я всегда буду рядом" повторяется под раскаты барабанной дроби. Следующий трек "Inside A Hair", напоминающий отчасти ранних MOON FAR AWAY, погружает в облако перезвонов и гудений, на которые накладывается звучание далекого хора, сливающегося с ними. "Rendez-Vous Avec Les Fantomes" напомнил мне оркестровые вариации ANCHORAGE и групп с лейбла Hyperium, а "Lyzeum" становится экскурсом по опустевшему зданию, наполненному голосами его призрачных обитателей, пугающими шорохами и криками. "Kaijin" немного разряжает сгустившуюся атмосферу ночного кошмара ориентальными мотивами, и "Guardian Angel" окончательно успокаивает и возносит над землей под ритуальные звуки перкуссий, столь похожими на таинство работ HYBRYDS.
     Оценивая весь материал CD, мне не хотелось бы применять массу громких эпитетов - музыка ANTHESTERIA достойна того, чтобы быть услышанной более широким кругом слушателей, а не ограничиваться только рамками аудитории поклонников dark ambient.

 

 Und ich tanz auf meinem Grab...
     А я танцую на своей могиле...
     
     "Черный мотылек" немецкой "черной сцены" выпустил очередной альбом. Собственно, на этом рецензию можно было бы и заканчивать, разве что для очень впечатлительных субъектов поохать на тему, какое же стильное у него оформление, особенно в лимитированной версии - два диска, постер и 40-страничный буклет, разукрашенные аки пасхальные яйца, упакованы в нечто вроде книжного футляра с рисунком зловещего большеголового эмбриона. Впрочем, и предыдущие релизы переиздавались в роскошных вариантах Special Edition Box. Однако, несмотря на откровенно коммерческую раскрутку этого коллектива со стороны успешного лейбла Trisol (здесь и многочисленные туры, и синглы/фэн-издания, и старательный фрик-имидж, кажется, списанный с киноперсонажа Эдварда Руки-Ножницы, и прочий агрессивный пиар), несмотря на достаточно простой и однообразный саунд (что бы ни говорили об экспериментальности их гитарно-электронного звучания), несмотря на уже надоевшую эксплуатацию раз найденной концепции (это уже пятая часть цикла "Schwarze Schmetterling", повествующего о страданиях расщепленной на темную и светлую стороны души лирического героя), так вот, несмотря на все это, в новейшем альбоме есть некие зацепки, которые не дают мне сказать, что это просто "очередной ASP". Но сначала напомним предысторию.
      ASP был создан в 1999-м стараниями Александра Шпренга (вокал, тексты), Маттиаса Амбрэ (музыка) и Алекса Шторма (владелец Trisol). Тут же был запущен в действие цикл под названием "Черный мотылек" (Schwarze Schmetterling), исправно, раз в два года, потчующий публику новыми релизами-сериями, "наполовину" состоящими из проникновенного голоса Шпренга, "наполовину" - из энергичных "готик-боевичков". Не скажу, что лирика Саши является шедевром немецкоязычной поэзии, но свою аббревиатуру проект оправдывает. Ведь ASP - это не только инициалы фронтмена (Alexander SPreng), но и "Антисоциальная психопатия" (AntiSoziale Personlichkeitsstorung), что вполне отвечает интровертно-шизоидной тематике текстов "Черного мотылька".
      Теперь возвращаемся непосредственно к "Requiembryo". Название концептуальнее некуда и совмещает по идее несовместимое: реквием (смерть) и эмбрион (рождение). Не знаю, о каком эмбрионе намекнул нам ASP, но кое-что в этом релизе вполне тянет на интересные начинания. Во-первых, явная театральность - не в смысле шоу, а в смысле классических постулатов театра. Иначе говоря, полку подражателей GOETHES ERBEN прибыло. Имеем разговорные и музыкальные паузы-репризы, симметричные композиции (Pavor Diurnus - Pavor Nocturnus), дуэт и хор, и, наконец, отдельное, 27-минутное эпическое полотно "Requiem" - с хоралами, гимнами и христианскими Kyrie (Господи, помилуй!). Собственно, эта композиция - полноценное "во-вторых": состоящая из семи частей, сочетающая гитары, скрипки и арфу, электронику и средневековые песнопения (подобно QNTAL), она производит недурственное впечатление, даже несмотря на эклектизм всего альбома. Впрочем, я бы и его рискнул зачислить "мотыльку" в плюс. Потому что ироничный и зажигательный саунд "Ich Bin Ein Wahrer Satan" (Я - настоящий сатана) и ":Duett" хорошо оттеняет меланхоличные мелодии и лакримозоподобные песнопения "Offaehrte" и "Requiem". Будь весь альбом лишь в какой-то одной из этих тональностей, такое двухдисковое однообразие мало кто бы вытерпел. А так вполне живо и слушабельно. Остается надеяться, что Шпренг сотоварищи в следующем году не замутят новый сериал на тему очередной "черной крокодилки", а будут честно разрабатывать найденную жилу электронной эпики. Тут материала на пару альбомов точно хватит.

 

У некой кошки было девять хвостов (или девять голов, сейчас неважно), а у Франчески Николи есть два совершенно разных голоса, что тоже очень немало. Один голос - волнистый, шелковистый, текучий, словом, такой, какой и можно ожидать от группы на стыке неоклассики и медиевала. Другой – пугающий, низкий, настолько "фундаментальный", что даже непонятно, как это природа додумалась его вложить в совсем не "фундаментальную" Франческу. Обычно голоса эти находятся между собой в некой предустановленной гармонии, но должен сказать, что моих фаворитов группа успела выпустить еще в 90-е годы, а альбомы, с которых начался нынешний век ("Suenos" и "Mon Seul Desir"), меня ни чуточки не зацепили, в особенности потому, что спокойная, "волнистая" составляющая в них, кажется, брала верх. Подкрадывавшуюся мысль о застое опроверг отличный альбом "Saphir" и замечательные версии старых песен, но хотелось новизны, слома привычного восприятия.
     И вот явился «Парижский Сплин», альбом-отдых от самих себя, альбом-шутка, - на такой удивительный сюрприз едва ли кто мог рассчитывать.
     Вообще-то, нам предлагают войти. На обложке изображен вход в здание "Cabaret de l’Enfer", "Кабаре Ада", что на бульваре Клиши, 53 (известный снимок Эжена Атже). По ту сторону разверстого рта официанты (в костюмах чертенят) не забывают сообщить, что даже в жарком аду имеются охлажденные спиртные напитки, а публику ждет следующий номер - превращение человека в скелет и исчезновение его без остатка (оптический трюк в традиции театра "фантасмагория"). Итак, предложив слушателю свое собственное воображаемое представление на этой сцене (несвойственный ранее игровой момент), группа вытащила на свет культуру парижских "макабрических" кабаре начала XX века, ворох винтажных зарисовок Атже (французский фотограф, благодаря которому сохранился облик старинного Парижа) и отрывки из "Стихотворений в прозе" Бодлера в качестве текстов.
     Некогда Проспер Мериме объявил автором своего сочинения женщину-актрису и поместил в качестве ее портрета свое изображение в женской одежде, а ATARAXIA объявляют соавторами "Paris Spleen" компанию престранных субъектов во главе с загадочной мадам (у Бодлера - мадемуазель) Бистури, якобы реально выступавших в Париже столетие назад и ныне (через некого медиума) пожелавших сыграть "первый в мире совместный концерт живых и мертвых". (Меня обрадовал проявленный здесь вкус к литературной мистификации.) Каждый из субъектов (все они вместе со звонкими титулами перечисляются в бодром, под цирковой марш, открывающем треке "Bienvenue а l'Enfer!") снабжен красочной биографией. Вот пример: "Меня зовут Сибелиус, и я родился в Санкт-Петербурге. После обучения я приехал в Москву и стал доверенным советником Царя. Я возражал против дружбы Царицы с сомнительным индивидуумом по имени Распутин и был вынужден ночью, подобно бандиту, покинуть Святую Мать-Россию. В Париже, попав в тюрьму и получив озарение, я решил основать богоугодное Кабаре Неба, но однажды я был обманом завлечен в греховодное Кабаре Ада порочным и отвратительным существом, известным в городе под именем мадам Бистури!"
     Из музыкального ряда немного выпадает трек "Le Marchand de Nuages" - по-прежнему "средневековый", - но он объясняет, откуда выросла музыка "Paris Spleen", а именно из акустического рукоделия последних альбомов "Arcana Eco", "Odos eis Ouranon" и "Saphir", через которое пропущены всевозможные популярные жанры, нечто "до боли знакомое", - вальсы, танго, марши, цирковая музыка. Чудесная острота жизни, которую дает этот сплав, особенно заметна в двух самых ярких вещах альбома - "Tango des Astres" и "Longtemps Pierrette d'Orient". Чтобы получить больше удовольствия, нужно дать полностью поглотить себя ансамблю музыкальных линий: вот признанный возбудитель ностальгии - аккордеон, вот гитара в бисере мелизмов, вот беготня черных и белых клавиш, вот трещотки и цимбалы юмором разряжают обстановку (общая подача - довольно агрессивная). Пожалуй, слово "кабаре" (в его привычном понимании) не совсем уместно; нет здесь и ничего особенно парижского (легкомысленного или скабрезного), никакой "музыки кафе". Больше всего похоже на представление в духе театрального авангарда, на базе комической оперы. И еще: героическое настроение не покидает группу даже на постановке буффонады. "Опьяняйтесь! Опьяняйтесь!", - поет Франческа известные слова Бодлера, а кажется, что исполняет "Марсельезу" - но не во славу пролетариев, а во славу искусства, красоты, смысла, любви, напряженности и страсти. "Мон шер Туту", - поет она в другом треке всего-то о собачке, предпочитающей нечистоты изысканному парфюму (такая собачка у Бодлера сравнивается с публикой), но поет так, как-будто сейчас провозгласит свободу на баррикадах.
      Кстати о текстах и о собаках. В "макабрическом" смысле заглавное произведение Бодлера подходит лучше, но то ли группа хотела избежать хрестоматийности "Цветов Зла", то ли посчитала, что вокализировать о разлагающейся падали - для них чересчур, то ли было интересней озвучить поэтизированную прозу. С легкими изменениями, куски берутся иногда из одного прозаического "стихотворения", и тогда, например, собаки, которым посвящен второй трек "Que vont les Chiens?" ("Куда бегут собаки?"), легко отыскиваются в бодлеровском опусе под номером пятьдесят, в других случаях затейливые "ножницы" нарезают текст из разных мест, и тогда все вместе это звучит как некий коллаж с расплывчатым смыслом.
     То, что "Paris Spleen", пролетевший подобно яркой комете, резко отличен от всей остальной дискографии, заметит всякий. Но что в нем от принципиального базиса ATARAXIA? Коллектив сей мне всегда виделся музыкальным единомышленником Хорхе Луиса Борхеса - такие же увлеченные собиратели культур, как и он. Вот и "Paris Spleen" - очередное культурное путешествие. С Борхесом, - а еще больше с Питером Гринуэем, - группу сближает подход к концепции: привычка сводить к целостному универсуму разные частные истории - например, истории знаменитых садов ("Saphir"), или истории женщин (реальных и мифологических), чья смерть связана с водой ("Malediction d'Ondine"). Однако, то, что отличает их от Борхеса (больше увлекавшегося своего рода "культурной комбинаторикой") - это активное, пассионарное отношение к культурам. Те, кто знаком с типичными образами и мотивами их альбомов, знают, что три основных элемента "алхимии" группы – это Вода, Камень и Свет (Эфир), пронизывающий Воду и Камень. ("Камню", между прочим, соответствует низкая часть диапазона Франчески, "воде" - высокая, струящаяся.) "Камень" означает вещность вещей, их осмысленное пребывание в наличии, - и зримую память о всем некогда бывшем, которое тем самым не является чем-то случайным и бессмысленным; "вода" - не только всеобщая текучесть, но и восхищение этой текучестью, без которой вещи были бы лишены тайны. "Свет" - это источник "борьбы" и внутренней силы.
     Ныне культурное наследие эксплуатирует несметное множество групп, от металла до поп-исполнителей. Хотите Атлантиду? Пожалуйста. Желаете скандинавскую мифологию? И это легко. Бодлер? Париж? Да все что угодно! Но все это на потребу, и даже при личном интересе исполнителя все, что осталось "вещам", - играть не свойственную им роль в хоре сегодняшнего дня.
     ATARAXIA - совсем иное дело, у ATARAXIA "вещи" (культуры, книги, сады, судьбы) даны ради самих себя - это то, ради чего затевается вояж. Замечали ли вы особенную "серьезность", присущую группе ничуть не меньше "революционного" пафоса? Именно это - то средство, которое возвращает достоинство вещам. При всей комической окраске "Парижского Сплина" эта принципиальная сторона не исчезает - даже остроумная "легенда" о первом совместном концерте "живых и мертвых музыкантов" отражает потребность в восстановлении смысловых связей между прошлым и настоящим.
     "Paris Spleen" - это восхитительное чудо, полностью обновившее представление о группе. Это идентификация с артистическим воображением; неожиданное обнаружение того, что всегда было внутренним двигателем, но было спрятано за сдержанной, "классической" формой альбомов.